Надвратная церковь Спаса со Спасской башней Казанского кремля

Эти сведения описи наглядно подтверждаются изображениями Новгородского детинца на нескольких иконах. В их числе икона "Видение пономаря Тарасия" из Хутынского монастыря (Новгородский музей)67, а также три иконы "Знамения", на которых представлено чудесное избавление Новгорода в 1170 г. от суздальской рати. Иконы эти по своему прежнему местоположению в новгородских храмах обычно именуются Флоролаврской (церковь Флора и Лавра на Легощей улице)68, Знаменской (Знаменский собор)69 и Михайловская (церковь Михаила Архангела)70. На всех иконных изображениях надвратные храмы показаны у тех же самых проездных башен детинца, отмеченных описью71. Они представлены в виде маленьких одноглавых церковок, примыкающих изнутри детинца вплотную к стенам башен и поставленных над продолжением их воротных частей. Таким образом, эти постройки по общему характеру архитектуры оказываются аналогичными рассмотренным ранее псковским надвратным храмам.

Возникает вопрос, когда же появились в Новгородском детинце такие храмы, и предшествуют они псковским или, наоборот, появились после них? Иначе говоря, чья это была традиция — новгородская или псковская?

Уже сама датировка вышеуказанных икон заставляет относить изображенные на них храмы ко времени ранее ХVII в. Из трех икон "Знамения" самая древняя Флоролаврская датируется началом ХVII в. (две другие — рубежом XVII— XVIII вв. и даже началом ХVIII в.), а икону "Видение пономаря Тарасия" относят ко второй половине XVI — началу XVII в.72 Что же касается представленного на них детинца, то его строительство было осуществлено в последней четверти XV в.

Новгородский детинец, согласно летописным данным, был возведен в течение 1484—1499 гг.73: "Поставленъ бысть градъ каменной въ Великомъ Новеграде. повелениемъ великаго князя Иианна Васильевича всея Росии, при архиепископе Генадии: на две части великаго князя денги, а треть владыка своими денгами"74. Именно в это время и были сооружены все его вышеуказанные проездные башни с надвратными храмами75. В XVI в. перестройки детинца были незначительны и не могут отождествляться с возведением надвратных храмов. Все внимание новгородцев в этом столетии было сосредоточено на Окольном городе — внешней линии укреплений Новгорода76. Следовательно, интересующие нас новгородские надвратные храмы явно предшествовали псковским и служили для них прототипами.

Несмотря на великокняжеский заказ и финансирование большей части строительства из казны Ивана III, архитектура детинца не может считаться московской, как это иногда утверждается77. Она явно сохраняла прежние новгородские традиции, о чем прямо свидетельствует летописное известие 1484 г., сообщающее о начале строительных работ: "начаша здати градъ каменъ детинецъ по старой основе"78. Речь в нем идет в первую очередь о следовании общей конфигурации плана прежнего детинца. Археологическими раскопками действительно установлено, что при строительстве широко использовались в качестве "основы" фундаменты прежних каменных стен и башен и даже части их кладок79. С другой стороны, в самой архитектуре детинца отчетливо проявились местные художественные вкусы, хорошо заметные в формах и пропорциях самих башен и в их декоре, включающем пояса дробного кирпичного орнамента на фасадах из рядов бегунца и поребрика, бровки над бойницами и вкладные каменные кресты в стенах80.

В свете всего вышесказанного именно к новгородской традиции нужно относить и возникновение у проездных башен детинца надвратных храмов. Финансировавшая большую часть строительства Москва в то время вообще не применяла в своем военно-оборонительном зодчестве подобных церквей. Здесь же перед нами предстает кремль, у которого все без исключения воротные башни получили храмы, что само по себе является уникальным фактом. Само собой разумеется, что подобный замысел нельзя просто отнести к новгородскому зодчеству последней четверти XV в. С потерей независимости вечевой республики оно уже лишилось прочных самостоятельных основ, питаясь отраженным светом былых традиций и все больше попадая в прямую зависимость от Москвы.

Правомерность подобного вывода становится особенно убедительной, если вспомнить, что укрепления Окольного города Новгорода, сооруженные на протяжении XIV—XV вв. с проездными каменными башнями (ряд их строился в конце XV в., т.е. почти одновременно с детинцем)81, не имели вовсе надвратных храмов. С другой стороны, летописные свидетельства зафиксировали, как мы видели ранее, существование таких храмов в составе Новгородского детинца на самых ранних этапах его каменного строительства, еще в конце XII — начале XIV в.82. Характерно, что уже тогда эти храмы были возведены над всеми его воротами, которых в то время было даже шесть83. Явно, что именно эта древняя традиция и обусловила "возрождение" в новом крепостном сооружении надвратных храмов.

Гораздо сложнее вопрос о том, когда надвратные храмы новгородского детинца приобрели свою специфику спрятанных за башни. П.Л. Гусев, посвятивший две статьи рассмотрению изображений детинца на иконах, считал, что такие храмы существуют здесь с древнейших времен — конца XII в.: первая надвратная церковь Ризоположения 1195 г., по его мнению, уже примыкала к каменной проездной башне изнутри кремля84. Аналогичной точки зрения придерживались и другие исследователи. Наиболее аргументированно ее обосновал М.Х. Алешковский, который объяснял специфику новгородских надвратных храмов более поздним их сооружением по отношению к проездным башням и изначальным различием в их строительном материале85. По его утверждению, эти храмы возникли "в то время, когда Детинец был деревянным", а поскольку их "стали строить в камне, то, естественно, пристраивали к деревянным башням"86.

Подобная точка зрения кажется нам ошибочной, особенно исходя из неестественности предположения о пристройке каменного храма к деревянной башне. Кроме того, она не учитывает ни общей эволюции надвратных храмов древней Руси, ни саму летописную формулировку статьи о сооружении первой из известных нам таких новгородских церквей. Эта церковь была возведена, как известно, в системе дерево-земляных укреплений детинца, построенных еще в 1044–1116 гг.87 Летописи достаточно точно сообщают, что каменный храм Ризоположения был сооружен в 1195 г. "на городьнихъ воротехъ"88. Иначе говоря, он был поставлен над проездной башней детинца, ибо ворота "города", т.е. крепости, всегда имели в древней Руси форму башенного сооружения с арочным проездом внизу. Само собой разумеется, что эта главная воротная башня, стоявшая на берегу Волхова и позднее получившая название Пречистенской как раз по размещенному на ней храму, была не деревянной, а каменной, являясь основным въездом в Новгородский детинец.

Подтверждением именно такого понимания текста известия о возведении Ризоположенского храма служат более ранние летописные сведения о строительстве каменных надвратных церквей Киева, Владимира и Переяславля Южного89. Все названные церкви сооружаются на главных городских воротах детинцев, которые, как мы видели ранее, представляют собой мощные каменные проездные башни. Более того, из летописных текстов явствует, что церкви эти были построены на воротах, возведенных несколько ранее. Об этом прямо говорит примененное всюду (в том числе и в Новгороде) выражение "заложи церковь на воротах", которое подразумевает создание храма на уже возведенной ранее башне, т. е. строительство всего сооружения как бы в два этапа. Наконец, необходимо указать, что в Киеве и Владимире укрепления города также состояли из земляных валов и деревянных стен на них, как и в Новгородском детинце. Во всех своих ранних сооружениях Новгород явно следовал общий традиции военно-оборонительного зодчества Руси XI—ХП вв.

В свете этой же традиции нужно рассматривать и следующий по времени сооружения надвратный храм Новгородского детинца — церковь Федора 1233 г.90 Поставленная на воротах Неревского конца, она, видимо, также располагалась над соответствующей Федоровской каменной башней, которая служила проездом на существующий в этой части детинца владычный двор и к стоящему рядом Софийскому собору. Никаких данных к тому, чтобы считать эту церковь примыкающей изнутри к башне, к тому же деревянной, нет. Нелишне заметить, что аналогичная по значению церковь над каменной башней детинца с воротами, ведущими на епископский двор и внутрь ограды соборного (Успенского) храма, известна во Владимире. Это — церковь Иоакима и Анны 1196 г. также второй надвратный храм города на Клязьме91.

По-видимому, лишь в процессе дальнейшего строительства детинца Новгорода происходит формирование рассмотренной выше своеобразной объемно пространственной композиции надвратных храмов. В пользу этого говорит и резкое увеличение общего числа таких построек в комплексе детинца, не наблюдаемое ни в одном другом архитектурном ансамбле, тем более военно-оборонительного характера. В последующее время были сооружены еще четыре надвратные церкви, в результате чего все шесть проездных башен детинца оказались с такими храмами.

Это дальнейшее строительство детинца, связанное с его превращением в каменную крепость, происходило довольно долго, с конца ХIII в. до середины XV в. Оно распадается на два основных этапа, первый из которых охватывает конец ХIII — начало XIV в., а второй — конец XIV—первую треть XV в.92. На первом этапе возвели четыре надвратных храма — Воскресения (1296), Преображения (1297), Покрова (1305) и Владимира (1311)93, очевидно, с соответствующими проездными башнями94, а также стены вдоль Волхова, от Владимирской церкви до Борисоглебской (1331—1334)95. На втором закончили сооружение каменных стен на всех остальных участках вокруг детинца (1400 г. по 1424—1430-е гг.)96, а также перестроили почти все надвратные храмы. Летописи отмечают в это время возведение церквей Покрова (1389), Воскресения (1398), Ризоположения (1419?) и Преображения (1426)97. О перестройке Владимирской: церкви в 1420-х годах нам известно по археологическим раскопкам98.

Показательно, что на втором этапе не упоминается Федоровский храм. Очевидно, при перестройке его башню из проездной превратили в глухую, в связи с чем исчезла и сама надвратная церковь. Именно такой Федоровская башня была повторена при строительстве нового детинца в 1484—1499 гг., приобретя в плане круглую форму99.

Однако окончательно решить, к какому из этих двух этапов можно отнести возникновение новгородских храмов, поставленных изнутри вплотную к стенам башен детинца, довольно трудно. Объективных данных для этого, по сути дела, нет. М.Х. Алешковский, считавший такие храмы появившимися уже в конце ХII—первой трети ХIII в. при Пречистенской (Ризоположенской) и Федоровской башнях, остальные церкви также относил к первому периоду100. Он привлекал при этом данные произведенных им в 1957 г. археологических раскопок в детинце, возле двух сохранившихся воротных башен конца XV в. — Спасской и Владимирской. К сожалению, результаты этих раскопок так и остались неопубликованными, будучи лишь частично изложенными в одной из его работ101. В ней говорится о якобы найденных при зондаже кладках стен храма Преображения 1297 г. и примыкавшей к нему башни 1302 г. Но невозможно понять, как различаются между собой эти постройки при полной идентичности кладок (об этом прямо говорится в тексте) и особенно при местоположении храма на воротах, т. е. во втором ярусе. Тем более что нижний ярус храма представлял собой подклет с арочным проемом для проезда, продолжающим ворота башни. А между тем известно, что к таким башням нередко изнутри детинца примыкали самые различные пристройки, о чем свидетельствуют укрепления того же новгородского детинца.


Источник: http://rusarch.ru

  • Древняя Русь
  • Книги
  • Методики
  • Печать
  • Правители Руси
  • Православие
  • Шрифты
  • © 2004 Печатный-Двор.SU. Правила копирования | Контакты