Русь и Степь до 13 в

У средневековых кочевников не было собственности на землю, в том смысле, какой вкладывают в это слово сейчас. Основа кочевой экономики это собственность на скот. Но скот должен где-то пастись. В течении года стада кочевников проделывали сложный маршрут. Дело не только в том, что выпасаясь на одном месте стада поедают там всю траву, и затем им надо перебраться на другие, еще не потравленные выпасом, свежие угодья. Дело еще и в том, что трава в степи растет не везде одинаково. Это совершенно не очевидно для городского жителя и даже для оседлого земледельца, но это совершенно ясно для любого кочевника-скотовода. В горных, возвышенных районах, например, весна и лето наступают позже. И в самый жаркий период, когда в открытой степи, на водоразделах рек трава уже выгорает на солнце, на горных пастбищах (альпийских лугах, или, по-тюркски, джайляу) трава самая сочная. Значит, на водоразделах надо пасти скот весной и в самом начале лета. На протяжении нескольких недель, когда зимний снег уже растаял, а вода в почве еще есть, в цветущий луг превращается не только сухая степь, но даже безжизненная в другое время песчаная пустыня. Затем надо перебраться поближе к горам – туда, где степь орошают горные реки, или поближе к оазисам, или поближе к лесной зоне, или поближе к берегу моря. На каждой местности оптимальными будут свои маршруты и сроки перекочёвок. К тому же надо учесть размер стад – при выпасе они будут занимать разную площадь, и им этой площади должно хватить, чтобы животные не голодали, чтобы хорошей травы им хватило на все время, до следующей перекочевки.

Итак, от выбора оптимального маршрута перекочевки в огромной степени зависит не только сытость и прирост скота, но и богатство, и, в конечном итоге, сама жизнь кочевников. Выбор оптимального маршрута и времени для перекочёвок это своего рода игра в шахматы с природой. Но кроме постоянных факторов – реки, горы, моря – на «урожайность» травы могут повлиять и случайные факторы – от погодных (дождливое лето, или засушливое – оптимальный маршрут от этого может измениться), до политических – на те же самые кочевья могут претендовать другие коллективы кочевников-скотоводов.

Кочевники-скотоводы, конечно же, значительно больше зависят от природы, чем оседлые земледельцы. Для прокорма той же численности населения им нужна бОльшая площадь, к тому же они вынуждены по несколько раз в год менять место проживания, перегоняя свои стада по «оптимальному», как им кажется, маршруту. Выбор этого оптимального маршрута – дело чрезвычайно ответственное. При неудачном выборе маршрута кочевому коллективу может грозить не только падеж скота и, как результат – обеднение. Для беднейших кочевников неудачный маршрут может стать причиной полного разорения или даже голодной смерти. Поэтому издревле выбор маршрута кочёвок был делом самых умных, самых влиятельных, самых уважаемых людей в общине, т.е. делом знати. Знатные кочевники, кстати, были собственниками самых больших стад, поэтому они действительно были кровно заинтересованы в выборе оптимального маршрута.

Наиболее частыми конфликтами между кочевниками были конфликты по поводу самых выгодных, самых плодородных или удобно расположенных угодий. Такие «козырные» угодья становились предметом споров, а порой и военных столкновений между самыми сильными родами. А самым распространенным способом воровства, или разбоя у кочевников был угон скота.

В родовой общине кочевников основной единицей учета была семья (юрта, кибитка). Объединение семей, кочующее вместе, по тюркски называлось курень. Курень это, собственно, кочевые кибитки, поставленные в круг, вокруг общего центра. Глава каждого рода – куреня, мог самостоятельно выбирать оптимальный маршрут перекочевки. Но при этом неизбежно сталкивались интересы соседних куреней. Конфликты разрешались военным путем, или при помощи переговоров, но, в любом случае, главным аргументом была военная сила куреня. Любой кочевник, умеющий держаться в седле и с коня стрелять из лука – уже воин. Но, конечно, соотношение сил между куренями не в прямую зависит от численности выставленных конных воинов. Есть еще такие важные показатели, как воинская доблесть, уровень мастерства в стрельбе из лука и верховой езде. И, конечно, одним из решающих факторов будет то, у кого лучше кони. Много смелых и умелых мужчин и много сытых, быстрых коней – такой курень неизбежно займет лучшие места на маршруте перекочёвок. И от этого только увеличит свою силу. С течением времени, наиболее сильные курени-роды и сформировали кочевую знать. Из этих родов выбирались ханы. Эти роды занимали лучшие угодья. И исход любого конфликта между другими куренями зависел, в конечном счете, от того, какую сторону в конфликте поддержит сильнейший, ханский род. Так было, практически, по всей Великой Степи, от Черного моря до Желтого. Маршруты кочёвок распределял хан, на общем совещании глав всех куреней. Этот порядок для кочевников-скотоводов, видимо, был естественным порядком, свойственным самому способу хозяйствования.

Однако самовластие ханов над кочевниками было только кажущимся. «Демократичность» кочевого общества выражалась не в выборах хана, а в том, что любая семья в курене, и любой курень в целом мог, если ему не нравилась вышестоящая власть «проголосовать ногами», просто откочевав со всем своим скотом в другую часть степи. Такие откочевки были самым простым и самым надежным способом решения конфликтов. Стоит, однако, иметь ввиду, что уходя от прежнего «начальника» теряешь право кочевать на его маршруте, на его стоянках. А найдется ли хорошее место для самостоятельной кочевки в степи? Степь большая – можно долго ехать и не повстречать ни души. Но в тех местах, где кочевать выгодно и удобно – всегда тесно. И если кто-то примет беглеца в свой род, в свое ханство из милости, то вряд ли он сразу даст откочевавшему лучшее место. В то же время, для любого хана или иного властителя самым важным показателем его успешности было – тучны ли его стада и приходят ли к нему новые подданные, или уходят, откочевывают от него. Плохой, или просто неудачливый властитель в степи мог очень быстро остаться, фактически, в одиночестве. А к хорошему властителю неизменно прибывали новые и новые люди. Такая мобильность кочевников, собственно, и привела со временем к распаду родовых общин и созданию куреней не столько из родственников, сколько из соседей и единомышленников.

С распадом родовых общин в кочевой среде, состав куреней изменялся. В них были уже не только кровные родственники, но и зависимые роды, и соседи, живущие рядом из милости, и специально приглашенные и окружаемые всяческим почетом и уважением батыры – мужчины-воины. Их старались привлечь в свой курень, одарить стадом, женить, привязав семьей к новому роду. Такие батыры увеличивали силу куреня.

В 8-9 вв. соседним с Русью государственным образованием был Хазаркий каганат. Сами хазары в 9 веке уже не были кочевниками. Они жили в городах и по руслам рек – на нижней Волге и Северном Кавказе. Собственно степи населяли тюрко-болгарские и угорские кочевые племена. Хазарский каганат был разгромлен Святославом в 968-69 гг. Остатки прежде могущественного государства и народа сохранились лишь на Северном Кавказе и в Крыму. Но и до разгрома хазар, территория их государства не являлась серьезным препятствием для двигавшихся на запад кочевых племен.

Так, в В 898 г. под Киев пришли венгры, прежде входившие в хазарскую державу, а теперь, под давлением печенегов, вынужденные переселяться всем народом, и искать себе новые кочевья. Судя по ПВЛ, венгры, не воюя, прошли мимо Руси, а судя по венгерским хроникам, они получили откуп за то, чтобы уйти от Киева. Затем венгры попытались напасть на Балканскую Болгарию, но были разбиты. В 895 г. венгры вторглись в Панонию, разгромили там остатки Великоморавского государства и осели на территории современной Венгрии, смешавшись с проживавшими там ранее славянами и дав, таким образом, происхождение современному венгерскому народу.

В 915 г., судя по летописям, Русь впервые столкнулась с печенегами (в византийских источниках – пачинакиты, пацинаки). Печенеги переселились в Причерноморье из Заволжья. Печенеги воевали за Игря и Святослава против Византии, за Византию, против Святослава. Они воевали с князем Владимиром, воевали вместе со Святополком против Ярослава Мудрого. В 1036 г. они последний раз осадили Киев, но были разбиты. С этого момента они пропадают со страниц русских летописей. В 1048 г. остатки печенегов, окончательно оттесненные половцами за Дунай, осели там, смешавшись с болгарами.

Торки (огузы, гузы, узы) встречаются в русских летописях в 985 году, когда они принимали участе в походе Владимира на болгар и хазар. В начале 11 в., теснимые половцами с востока, они прикочевали к Днепру, где столкнулись с русью: в 1055 году князь Всеволод ходил на них, чтобы защитить Переяславскую землю; в 1060 году против них был предпринят совместный поход поход русских князей, окончившийся тем, что торки «убоявьшеся, пробегоша и до сего дни; и помроша бегающе гоними, ови же от зими, другии же голодом, инии же мором». Но в 12 в. они опять появляются у Дона. В 1116 году торки и печенеги сражались у Дона с половцами, а затем «придоша в Русь ко Володимеру» (Мономаху). К 12 веку на юге Руси сформировалось вассальное по отношению к русским князьям объединение тюркских племен под названием «черные клобуки». Торки (огузы) вошли в его состав, также как часть печенегов и других кочевников, вытесненных половцами из причерноморских степей. «Черные клобуки», называемые иначе «свои поганые», принимали участие в защите границ Руси от половцев и в военных походах киевских князей.

В 1055 г. впервые на границах Руси появились половцы (самоназвание – куманы). Этот кочевой народ сумел вытеснить других кочевников из поволжских и причерноморских степей (остатки разбитых и изгнанных половцами кочевников находили убежище на Руси, в Венгрии или Болгарии). Половцы задержались у границ Руси дольше всего, а после монгольского завоевания составили основу кочевого населения Золотой Орды.

С военно-экономической точки зрения, кочевые юго-восточные соседи Руси – кочевники-болгары, печенеги, торки, половцы и т.п. просто не могли противостоять серьезному военному натиску со стороны Руси. Одна и та же земля, возделываемая хлеборобами, кормит в сотни, а то и в тысячи раз больше народу, чем если ее используют для прокормления кочевники-скотоводы. Так что численность всех кочевников, населявших все причерноморские степи и южное Поволжье была в несколько раз меньше численности жителей Древней Руси даже в эпоху, когда бОльшая часть пахотных земель Руси была еще покрыта лесом.

Кроме того, кочевое скотоводство в этой климатической зоне сильно «привязано к местности». Зимой снег толстым слоем покрывает траву. Если в Монголии лошади могут добывать траву, выкапывая ее копытами из-под снега, то в Причерноморье лошадям для этого пришлось бы рыть туннели в снежных сугробах. Луга Причерноморья обильны, но без заготовленного летом сена зимой большей части скота грозит верная смерть. Пришедшие в Причерноморье кочевники, чтобы просто выжить, вынуждены были вести уже полукочевой образ жизни. На лето старики и беднейшие, или зависимые члены общины оставались на зимовьях, и занимались заготовкой сена, в то время, как основная часть куреня кочевала со стадами. Зиму курень переживал на зимовье, пользуясь заготовленным летом сеном.

Получается, если враг приходил и сжигал зимовья причерноморских кочевников (дома и стога заготовленного сена), то от голода умирала большая часть скота, а затем от голода умирала большая часть людей, питающихся молоком и мясом этого скота. Именно поэтому причерноморские кочевники были вынуждены защищать свои зимовья в случае вторжения извне. Они не могли просто отойти вглубь степи. Такой отход, конечно, был физически возможен, но он был бы стратегическим поражением – бескровной победой врага.

Казалось бы, еще Геродот приводит поучительную историю о том, как персидский царь Дарий, двинув в поход огромную армию, НЕ СМОГ покорить тавроскифов (причерноморских кочевников античности) – те просто уходили от армии в глубь степей. Но Дарий совершил один поход, причем конница его была слабее скифской. Кочевники, понеся урон, сумели этот поход пережить. Русские же князья могли совершать походы конницей, менее многочисленной, но не менее сильной, чем кочевая. И эти походы, при желании, они могли совершать ежегодно.

Русские князья, фактически, могли уничтожить любое кочевое племя Причерноморья, просто несколько лет подряд разоряя его зимовья. Регулярные военные походы русских в половецкую степь были для половцев смертельно опасны, невыносимы. И при этом, половцы ничего, практически, не могли противопоставить большому, общерусского масштаба, походу на степь.

Кроме того, силы половцев были разрозненными – у них не было единого правителя – каждой «ордой» правил свой хан. Так же обстояло дело и до того, у печенегов. Причем силы любого великого княжества могли без особого труда отразить набег любой отдельной кочевой орды. В случаях, когда агрессивность кочевников повышалась, на них совершались карательные походы объединенными силами многих князей. Кроме того, Русь была по южным рубежам отгорожена от кочевников засечными чертами, валами, системой пограничных острогов-городков, богатырскими заставами.

Однако, не надо жалеть «бедных кочевников». Борьба была почти равной. Кочевая конница была более многочисленной, чем русская, и каждый кочевник умел стрелять из лука. В целом военный профессионализм кочевников был, конечно, ниже, чем у профессиональных воинов Руси – княжеских дворян. Но «стоили» печенежские или половецкие конные лучники намного дешевле. Ведь конного стрелка-кочевника не надо с детства воспитывать. Кочевое войско растет в степях «само собой, как трава». Для кочевника, ежедневно перегоняющего стада и охраняющего их от волков и разбойников, езда верхом и стрельба из лука – жизненно необходимые профессиональные навыки. Как для русских селян – умение пахать землю и вымолачивать рожь.

Кроме того, совершив поход, можно отправить кочевников и дальше пасти свой скот и питаться с него. А профессиональных воинов, раз призвав на службу, все время надо кормить. Поэтому кочевников было очень выгодно использовать во время войны в качестве наемников или союзников. Как и с печенегами или торками, с половцами русские князья не только воевали, но и заключали союзы. – Для того, чтобы обезопасить свои границы от половецких набегов, и для того, чтобы использовать половцев как союзников в войнах. Порой эти союзы оформлялись не только в виде договора с клятвами, но и в виде династического брака. В летописях сохранилось несколько упоминаний о том, как князья брали в жены дочерей половецких ханов (перед венчанием язычниц-половчанок, конечно же, крестили).

На границе со степью, как правило, сохранялась некоторая стабильность. Половцы, в 11 веке еще бывшие грозной силой, наводящей страх на Русь, кавказские государства, Болгарию и даже Византию, к началу 13 века были Русью окончательно замирены, конечно настолько, насколько это возможно для почти десятка независимых половецких ханств, с самостоятельной политикой у каждого. А кроме половцев, у киевского князя под рукой были и совершенно зависимые от него «черные клобуки», поселенные в Поросье.


Источник: http://partizandr.ru

  • Древняя Русь
  • Книги
  • Методики
  • Печать
  • Правители Руси
  • Православие
  • Шрифты
  • © 2004 Печатный-Двор.SU. Правила копирования | Контакты