Молодцы-ушкуйники как составная часть новгородского войска в 12-15 веках.

В новгородских летописях встречаются упоминания такого новгородского военного контингента, как «молодцы». (Ударение, видимо, следует делать на О). Судя по источникам, дружины «молодцев» не входили ни в ополчение, ни в княжеское войско. Это были добровольно собравшиеся в поход воины, целью которых было получение наживы от ограбления территории противника.

Во Пскове в 1463 г. во время очередной войны с Ливонией, упоминается участие в боевых действиях кроме войска ополченцев отряда таких «молодцев»: «Ивашко диак скопи около себе нерубленых людеи охвочих, и ходиша за Изборско в слободу в Немецкую землю» (Псковская 2-я летопись).

Требовать от такой ватаги выполнения каких-то стратегических военных задач власти не могли. Бояр, видимо, устраивало подобное рвение сограждан – ведь ватаги «молодцев» во время войны наносили серьезный ущерб противнику, не требуя за это никакой платы и никаких усилий от официальных властей.

Есть все основания называть таких «молодцев» профессиональными воинами, так как они шли на войну исключительно ради добычи и, следовательно, существовали и даже наживались за счет своей военной деятельности. Основу для ватаги «молодцев» могла составить, например, артель рыболовов, уже имеющая промысловое судно и опытную команду, либо другое устойчивое объединение людей, и в мирное время занимающихся достаточно опасной профессией, требующей навыков близких к военным.
Пополняться такие ватаги могли как за счет представителей городских низов, не включенных в «разруб»(повинность по несению воинской службы в случае войны) и поэтому не призваных в ополчение (но достаточно воинственных и желающих за счет грабежа поправить свое положение), так и за счет младших детей из достаточно высокопоставленных семей (они могли изъявить желание отправиться на войну, но не войти в ополчение, поскольку от их семьи уже принимали участие в нем старшие родственники). В источниках эти категории именуются «молодшие» и «боярские дети», соответственно.

Первое упоминание о такого рода войске можно найти в Новгородской первой летописи под 1186 г.: «ходиша на Емь молодьци о Вышате о Василевици и придоша опять сторови, добывъше полона». Скорее всего, этот поход был частной инициативой группы лиц и ставил целью месть за какую-то несправедливость (возможно убийство, или ограбление), совершенную по отношению к боярину Вышате Васильевичу. С полным основанием можно считать походом «молодцев» (правда, не новгородских, а союзных новгороду – карельских) набег на Сигтуну в 1187 г. Возможно, оба эти похода были звеньями в цепи согласованных военных действий Новгорода и его союзников против Швеции. Далее в Новгородской первой летописи походы новгородских «молодцев» не упоминаются более ста лет. Это не значит, что таких походов не было вовсе. Возможно, они просто были не столь значительными, чтобы удостоиться упоминания в летописи. Лишь под 1293 г. записано: «ходиша молодци новгородстеи с воеводами с княжими воеват на Емъскую землю; воевавше, приидоша вси здрави». Поход возглавляют княжеские воеводы. Снова участники похода не «новгородцы» (т.е. новгородское ополчение), а «молодци новгородстеи». То есть, для этого похода ополчение не собиралось. «Молодцы» были добровольцами, собравшимися в поход по призыву князя. Возможно, они выступили в поход со своим вооружением, а возможно князь или новгородская казна вооружили их. В дальнейшем подобные походы все чаще упоминаются в летописях.

В 1318 г. «ходища новгородци воиною за море, в Полную реку, и много воеваша, и взяша Людерев город сумьскаго князя и Пискупль; и приидоша в Новъгород вси здрави». Судя по тому, что ходили «за море», это был поход «молодцев» на лодьях. Однако, возможно в нем участвовали не только добровольцы, но и часть новгородского ополчения. Однако, через 2 года, в 1320 г. нападение на владения Швеции явно совершают новгородские «молодцы»: «Лоука ходи на Мурманы, а Немци избиша оушкуи Игната Молыгина». Походы Луки и Игната Молыгина это продолжение борьбы со Шведским королевством за господство в Финляндии и Карелии. В 1338 г. «ходиша молодци новгородстеи с воеводами и воеваша городецьскую Корелу немечкую («немцами» тут, как и во многих других местах летопись называет шведов), и много попустошиша земли их и обилье пожгоша и скот иссекоша, и приидоша вси здрави с полоном». В 1340 г. «из Новагорода ходивше молодци, воеваша Устижну и пожгоша; нь угонивше, отъимаша у лодеиников полон и товар; потом же и Белозерьскую волость воеваша». Эти походы на шведов и на земли владимирского князя, не были «разбойничьими набегами». Они проходили в ходе «розмирья» и официально ведущихся военных действий. «Молодцы» действовали как представители новгородского войска.

С точки зрения официальной власти такие ватаги «молодцев» должны были создаваться в начале войны, действовать, разоряя противника в ходе войны и, по окончании войны, прекращать свое существование. Многие из этих ватаг, видимо, существовали именно по такому принципу. Для организации силами таких ватаг крупных походов (как в 1338 и 1340 гг.) Новгород назначал воевод, руководящих добровольцами, и, возможно, выделял какие-то средства для вооружения «молодцев».

Но изменение политической ситуации в Золотой Орде привело к новому явлению. В 1359 г. началась «великая замятня» – период переворотов, гражданских войн и безвластия. Борьба между многочисленными претендентами на ордынский престол в первые годы «замятни» велась за Сарай-Берке. Речных разбойников на Волжском торговом пути, видимо, просто перестали ловить – все военные силы ханов были направлены на борьбу за власть. И уже через год после начала гражданской войны в Орде мы видим первый крупный поход новгородских молодцев на Волгу.

В 1360 г. «взяша Новгородци Жюкотин и много бесермен посекоша, мужеи и жен». В «низовских» летописях сообщается о том, что этот поход вызвал недовольство и среди татар, и среди русских князей: «новгородцы и Великого Новгорода ушкуйницы-разбойницы взяша град бесерменский на реце Каме, нарицаемый Жюкомень и за то прогневалися погании бесермена… И бысть съезд всем князем русьским о разбойниках на Костроме: Князь великий Дмитрей Костянтинович, брат его старейший князь Андрей, Нижнего Новгорода, князь Константин Ростовский, князь Андрей Федорович». Видимо, по результатам этого съезда были предприняты какие-то меры. Возможно, Новгороду были предъявлены претензии. Но в следующем 1361 г. в Орде произошел очередной переворот. А на Руси началась борьба за великое Владимирское княжение между князьями Дмитрием Константиновичем Суздальским и Дмитрием Ивановичем Московским. И поход новгородских молодцев на Жукотин остался безнаказанным. Именно безнаказанность стала причиной, которая привлекала в волжские походы все большее число воинственных новгородцев, да и не только новгородцев.

Организовывались ушкуйные походы по тому же принципу, что и прежние походы новгородских «молодцев». Только теперь безнаказанное разграбление территории противника во время войны сменилось безнаказанным разграблением территории южных соседей, как в военное, так и в мирное время. В 1364 г. ушкуйники Александр Абакумович и Степан Ляпа доходили до Оби .

В 1366 г. «Ездиша из Новаграда люди молодыи на Волгу без новгородьчкого слова, а воеводою Есифъ Валъфромеевич, Василии Федорович, Олександръ Обакунович; того же лета приихаша вси здрави в Новъгород». Этот поход, как, видимо, и многие другие походы «молодцев», возглавляют новгородские бояре. Летопись отмечает, что отправились «люди молодыи» без новгородского «слова». Но для такого похода «молодцам» и не требовалось вечевого решения, или официального приказа властей – подобные походы были частной инициативой. Властям было достаточно просто не запрещать такой поход, не препятствовать ему. «И за то князь великыи Дмитрии Иванович розгневася и розверже мир с новгородци, а ркя тако: «за что есте ходиле на Волгу и гости моего (купцов моих – прим авт.) пограбисте много. Того же лета, на зиму, от князя изимаша Василья Даниловича (новгородского боярина – прм. авт.) съ сыном на Вологде, а онъ ехал съ Двины, а того не ведал, ни стереглъся». Таким образом, московский князь показал, что готов начать войну с Новгородом ради прекращения грабительских походов новгородских «молодцев» на Волгу. Новгородцы не отрицали, что поход и грабеж имели место, однако оправдались перед князем: «ходили люди молодыи на Волгоу, без нашего слова, но твоих гостей не грабили, толко били бесермен; а ты нелюбие отложи от нас».

На следующий же год «Посылаша послы новгородци к князю великому Дмитрию Ивановичю и доконцаша мир с князем великым; а князь великыи отпусти Василья и сына его Ивана, и наместьника своего присла в Новъгород».

Под 1369 г. снова встречается упоминание о походе ушкуйников: «Тои же осени шло Волгою 10 оушкуев, а инии шли Камою, и биша их под Болгары». Летопись не уточняет, кто бил ушкуйников. Можно предположить, что после мирного договора с Москвой в 1367 г. против ушкуйников действительно были приняты меры. Ватаги новгородских «молодцев» были распущены. Возможно московские, владимиро-суздальские и новгородские власти выделили какие-то силы и средства для обеспечения безопасной торговли на реках. А поход 1369 г. был походом той небольшой части новгородских «молодцев», которые не вняли уговорам и прямым запретам новгородских властей. Этих «незаконных» ушкуйников перехватили и били под Булгаром – то ли ордынские, то ли русские военные силы.

Но уже в 1371 г. ушкуйные походы на Волгу возобновляются с новой силой. Дело в том, что между Москвой и Тверью в этот момент началась борьба за Владимирский великокняжеский престол. Причем, Москва прибегает в этой борьбе к незаконным силовым методам. Михаила Тверского, утвержденного в Орде на Великий Владимирский стол, Дмитрий Московский просто не пропускает во Владимир, преградив ему дорогу своим войском. После чего Дмитрий Иванович сам идет в Орду, добиваться пересмотра решения, а Михаил Тверской «воиною поиде к Костроме, и оуверноуся на Мологу и Мологу пожьже». Таким образом, призывавшие Новгород к соблюдению законности и к прекращению разбоев низовские князья сами творят беззаконие и развязывают междоусобную войну. В то же время, территория Владимирского княжества остается спорной, не имея «хозяина». В этой ситуации новгородские ушкуйники снова устремляются на Волгу. Новгородская четвертая летопись лаконично сообщает: «И Новгородци взяли град Ярославль и Кострому». Троицкая летопись, описывая эти же события, говорит об ушкуйниках: «Того же лета Новогородци из Великаго Новагорода, ушкуиници, разбоиници, събрашася и взяша Кострому».

И в этом случае новгородцы ведут официальные военные действия против Михаила Тверского и поддерживают Дмитрия Московского. До нас дошла договорная грамота великого князя Дмитрия Ивановича с Новгородом о взаимной помощи, датируемая 1371-72 гг., одним из пунктов которой было «Ажъ будет обида со князьми литовскими или с тферьским князем с Михаилом, Новугороду всести на конь со мною со князем с великим и с моим братом со князем с Володимером с одного» . Возможно, именно со сторонниками Твери сражались новгородские ушкуйники, отнимая у них города Владимирского княжества Ярославль и Кострому.


Источник: http://partizandr.ru

  • Древняя Русь
  • Книги
  • Методики
  • Печать
  • Правители Руси
  • Православие
  • Шрифты
  • © 2004 Печатный-Двор.SU. Правила копирования | Контакты