Темы и жанры литературы.

В древней Руси наряду с переводной литературой широкое распространение получили произведения местных авторов. По мнению академика Д. С. Лихачева, «скачок в царство литературы произошел одновременно с появлением на Руси христианства и церкви, … был подготовлен всем предшествующим культурным развитием … Древнерусскую литературу можно сравнивать с одним колоссальным произведением, сюжет которой — мировая история, а тема — смысл человеческой жизни, поэтому древнерусскую литературу можно рассматривать как литературу одной темы и одного сюжета».

Книги в древней Руси читались обычно вслух, и принцип нормативности распространялся на все жанры литературы. Выбор жанра диктовался не столько индивидуальным замыслом автора, сколько целью его высказывания. Для богослужебного использования создавались торжественная или обличительная проповедь, поучение, гимнография (кондак, канон, тропарь), евангелие (Остромирово евангелие, Мстиславово евангелие и др.). Для благочестивого домашнего чтения — патерик, представлявший собой сборник коротких нравоучительно-занимательных рассказов (самый известный из них после переводного «Синайского» — «Киево-Печерский патерик», составленный в ХШ в.), а также притчи («Притча о человеческой душе» епископа Кирилла Туровского (конец XII в.); хождения — записки о посещении Святой Земли или почитаемой святыни, позже — и диковинных языческих стран «Хождение игумена Даниила в святые места» (начало XII в.). Если же книга была предназначена для отдыха от молитвенных и других трудов, то книжник прибегал к одному из менее строгих жанров — повести: о военных подвигах князей, о сказочных приключениях древних героев и проч. Свою специфику имели апокрифы — рассказы о видениях загробного мира («Хождение Богородицы по мукам»), о посещении земного рая («Сказание отца нашего Агапия»), о «подробностях» сотворения мира («Сказание, как сотворил Бог Адама»). Этот жанр древнерусской словесности — результат религиозной народной фантазии, неканоничных, но не обязательно еретических, представлений о Божественном космосе.

Первое и едва ли не самое яркое свидетельство художественного уровня древнерусской литературы — торжественное «Слово о законе и благодати» митрополита киевского Илариона (ок. 1049 г.). «Слово» подводит к мысли, что не по закону, данному греками, крещена Русь, но по благодати, явленной ей через святого князя Владимира и правящего князя Ярослава Мудрого, похвалой которому завершает Иларион свое произведение.

Идеи Илариона получили дальнейшее развитие во второй половине XI в. в других литературно-публицистических произведениях: «Память и похвала Владимира» монаха Иакова, «Сказание о первоначальном распространении христианства на Руси», «Сказание о Борисе и Глебе», в сочинениях проповедника конца XII в. епископа Кирилла Туровского («Повесть о белоризице и мнишестве», «Сказание о черноризском чине») и епископа владимирского Серапиона («О казнях Божиих и ратях»). Около 1096 г. был создан образ идеального государственного деятеля, политика, полководца в «Поучении Владимира Мономаха детям».

Всю сложность и противоречивость жизни общества отразил в своих произведениях «Слово» и «Моление» Даниил Заточник. Одни исследователи считают его дворянином знатного происхождения, другие — княжеским дружинником, третьи — простым холопом, а может даже заключенным (отсюда и само слово «Заточник»). В «Молении» Даниил говорит о том, что настоящий человек должен сочетать в себе силу Самсона, храбрость Александра Македонского, разум Иосифа, мудрость Соломона, хитрость Давида. Человек, по мысли автора, должен укреплять сердце красотой и мудростью, помогать ближнему в печали, оказывать милость нуждающимся, противостоять злу. Особенностью же стиля «Слова» является широкое использование бытовой лексики, пародий, вольного толкования цитат из псалмов: «Княже, мой, господине! Избавь меня от нищеты этой, как серну из сетей, как птицу из западни, как утенка из когтей ястреба, как овцу из пасти львиной …» — начинает Даниил Заточник свое «Слово», — Никто ведь не может пригоршнями соль есть, ни в горе разумным быть».

Иными по лексике и литературным приемам являлись «Жития» святых. Предполагается, что монах Киево-Печерского монастыря Нестор был «отцом-основателем» древнерусской агиографии (от греч. «агиос» — святой). Практически одновременно с Иаковом Мнихом, составившим похвалу князю Владимиру, и безымянным автором «Сказания и страсти и похвалы …» святым Борису и Глебу он написал «Чтение о житии и о погублении» этих князей и «Житие преподобного … Феодосия, игумена Печерского», выявив черты их святости: смирение св. Феодосия и непротивление Бориса и Глеба, принимающих смерть от Святополка «Бога ради». В агиографической литературе XI—XII вв. особое внимание авторы уделили поискам религиозного обоснования княжеской (затем — царской) власти как власти не просто «от Бога поставленной» и богоосвященной, но именно Богоподобной, соответствующей священному статусу Руси («Житие Авраамия Смоленского», «Житие Варлама Хутынского»).

Близок этой идее и автор «Слова о полку Игореве» — о неудачном походе князя Игоря в 1185 году против половцев. Эта поэма, названная «жемчужиной русской поэзии», уникальна. Она выпадает из всех жанров и стилевых определений древнерусской литературы. Уже более 200 лет волнует тайной своего происхождения и загадочными образами, непохожими ни на какие другие.


Источник: http://www.rushist.ru

  • Древняя Русь
  • Книги
  • Методики
  • Печать
  • Правители Руси
  • Православие
  • Шрифты
  • © 2004 Печатный-Двор.SU. Правила копирования | Контакты